Узбекистан - Будет щедрой осень

Когда набухают на деревьях почки и парки наполняются гомоном птиц, когда просыпаются от зимней спячки родники и арыки — в Узбекистан приходит Навруз байрами. Праздник весны и труда. Он всегда отмечается в день весеннего равноденствия.

Я встретил Навруз под Ташкентом, в Ахангаранском районе, в совхозе имени С. М. Буденного.

...Мощные звуки карнаев и гром барабанов возвестили о начале праздника. Пестрая многоголосая толпа направилась в сад. Здесь, в аллеях, накрыты длинные столы для всех, кто пришел на торжество. Традиционное угощение Навруза — кок-чай, свежие белые лепешки, горками лежащие на столах, треугольные пирожки — самса с начинкой из зелени, фрукты. И конечно, сумалак — любимый напиток сельских жителей, который готовят из пророщенных зерен пшеницы.

Перед собравшимися хлопкоробами, механизаторами, животноводами появляются двенадцать нарядных девушек — двенадцать месяцев года. В центре — самая красивая, в белом платье, в алых лентах, с пучком пшеничных ростков в руке. Это Весна. Девушка-Весна подходит к самой пожилой женщине и вручает ей — в знак почтения и уважения — традиционный ковш. Затем начинает стихотворный рассказ о делах и людях совхоза...

Праздник шел своим чередом, а я вспоминал недавнюю встречу в Джизаке с узбекским писателем Назиром Сафаровым, большим знатоком традиций и обрядов своего народа. Известно, что Навруз байрами уходит корнями в глубь веков.

— Но в чем его суть? Каким он был до революции? — спросил я Сафарова.

— Навруз,— ответил Сафаров,— это праздник единения с природой пастуха и земледельца, которые хотели жить в дружбе с силами земли и неба.

Раньше в Джизаке, рассказывал Сафаров, подготовка к празднику начиналась задолго. На дворе еще шел снег, гудел злой ветер, а в каждой семье уже ждали весну. Шили наряды. Зимние запасы: сушеные фрукты, рис — все запиралось под замок до Навруза. Радость одного дня дорого обходилась простому люду...

Последняя ночь перед праздником. То тут, то там был слышен перезвон бус и браслетов. Уже заплетены и переплетены косички на девичьих головках, накрашены усмой брови, насурмлены ресницы. Все ждали восхода солнца.

Но вот наконец забрезжил рассвет. Тотчас захлопали калитки, распахнулись ворота — и народ повалил на улицы, выкатились арбы. Пестрая толпа потекла через город. Повсюду заревели карнаи, запели сурнаи, загремели дойры.

В аллеях Хужагозиена, где веселились только женщины и дети, особенно нарядно. Вокруг большого хауза с голубоватой прозрачной водой поднимаются глинобитные террасы — супы, покрытые коврами и паласами. Тут же рядом находятся очаги для котлов, в которых готовят плов.

Невестам не разрешалось покидать супу. Они должны были встречать гостей, которые приближались к дастархану. Каждый поклон девушки сопровождался тихим звоном украшений. Руки, омытые хной, сияли кольцами и браслетами. В ушах горели серьги из бирюзы, а на груди колыхалась волна бус. Чтобы не затеряться в разноцветном таборе Хужагозиена, девушка-невеста надевала платье из атласа и жилет из бархата.

Девушка знала, что о новом ее наряде станет известно за стенами сада, где толпятся парни и среди них — ее жених. Она еще не видела его, и он тоже не имел представления о своей будущей невесте. Он рисовал ее портрет по описаниям старухи свахи, матери или сестры, которые имели доступ в ичкари — на женскую половину дома, куда не смел войти посторонний мужчина. Но сегодня Навруз — и жених сможет хоть одним глазком посмотреть на свою нареченную...

А тем временем вокруг хауза разгорался праздник. Девушки танцевали под дутар и бубен, пели. Шло состязание, горячее, вдохновенное,— талант противостоял таланту, красота спорила с красотой. В этот весенний день все лучшее, что таилось в ичкари, представало перед тысячью глаз.

До революции это был, по словам Назира Сафарова, единственный день в жизни женщины, когда она могла снять паранджу и веселиться...

И наш праздник тек рекой. Выступали уважаемые люди района. Они говорили об урожае прошлом и будущем, о подрастающем стаде молодняка, о том, как сохранены озимые культуры и подготовлена посевная техника. Все слушали с вниманием, потому что это была их повседневная жизнь и нельзя было не вспомнить о главном перед началом нового трудового сезона...

Но вот мужчины открыли огромные котлы, в пар нырнули большие черпаки. Замелькали дети, расставляя перед сидящими дымящиеся блюда с пловом.

На импровизированной сцене танцуют три девушки. Их движения спокойны, размеренны и грациозны — танцовщицы, похоже, имитируют работу на хлопковом поле. В своих нарядных национальных костюмах они сами выглядят, точно раскрывающиеся белоснежные цветы-коробочки...

Не смолкая, гремит музыка — здравствуй, Навруз, здравствуй, весна!

В. Устинюк

Джизак — Ахангаранск, Узбекская ССР, 1982 год, журнал Вокруг Света